|
“Evangelischer
Rundfunkdienst”,
апрель 2003 г.
Перевод: Елена
Артюхина-Кошкина
Во что верят знаменитости:
разговор о религии с Ганно Гервином
Журналист и теолог Ганно Гервин (Hanno Gerwin), главный редактор
Евангельской радиослужбы Бадена (ERB), в течение 5 лет объездил почти
всю Германию, чтобы во множестве бесед напасть на след веры и
религиозных взглядов знаменитых людей. Что волнует звезду в глубине
души, что оказывает на них влияние?
Томас Андерс
Он принадлежит к самому успешному немецкому поп-дуэту всех времен.
Солист “Modern Talking” Томас Андерс вместе с продюсером и
композитором Дитером Боленом продал во всем мире свыше 100 млн.
дисков. В 2000 году 40-летний певец вновь вступил в брак и стал отцом
маленького сына.
Томас Андерс, Вы сами очень рано начали заниматься музыкой и уже
ребенком стали звездой. Теперь у Вас маленький сын. Что Вы поете с
ним?
Когда моя жена уже не знает больше как помочь себе, то она говорит:
«Пожалуйста, возьми малыша, он смертельно устал, но не хочет спать». Я
не знаю, откуда это, но все маленькие дети противятся сну, как черти
святой воде. Тогда я всегда напеваю "Bi-Ba-Butzelmann" (детская
колыбельная песенка «Es tanzt ein Bi-Ba-Butzelmann» (Танцует домовой)
– примеч.) и через 3 минуты он уже отсутствует. Вероятно, это зависит
от моего голоса, я не знаю. Но это доставляет удовольствие.
В свои 9 месяцев Александр Мик, Ваш сын, еще очень маленький.
Что для Вас важно, чем он должен потом заниматься, во что должен
верить?
Он должен заниматься тем, что любит и в чем он видит свой талант. А не
тем, что видят его родители или что видит в нем его окружение. Это
поистине очень трудно при моей личности, так как многие думают, что
мой сын должен быть музыкально или артистически одарен. Я думаю, что
это бремя, которое он не должен нести. Он должен быть свободен в своих
решениях, и если он скажет, я буду заниматься совершенно другим и
сделаю это хорошо, вот это правильно.
Он может захотеть стать автомехаником. Это было бы для Вас в
порядке вещей?
Если он видит свою жизнь в том, чтобы отвинчивать шурупы и видеть, как
стекает моторное масло по его пальцам, и если он говорит: «Это моя
жизнь», и он у него к этому лежит душа, то я думаю, так тому и быть. У
многих детей проблемы с тем, что их родители воплощают в них слишком
много мечтаний, идей и фантазий. У меня нет такого ощущения, что я
должен реализовать себя в моих детях. Я достиг всего, даже намного
больше, чем хотел когда-то достичь в своей жизни. Поэтому я не требую,
чтобы мой сын исполнял мои мечты.
А это разве не плюс для детей знаменитостей?
Возможно это фактор многого. Если ребенок знаменитости растет таким,
что это стоит в интересе общественности, то это необязательно плюс.
Это действительно недостаток. Кем Вы хотели стать, когда были
маленьким?
Певцом.
Это было решено так рано? Вы ведь уже тогда ребенком выигрывали
конкурсы.
У меня всегда было желание выступать перед публикой, и потом в 7 лет я
впервые стоял на сцене. Тогда, в 7 лет, я еще не мог определить, что я
хотел бы быть певцом, что я хотел бы когда-нибудь записывать
пластинки, это было мне не известно.
Когда Вы впервые почувствовали, что действительно хотите стать
великим человеком?
Чувства по-настоящему стать великим не было. А желание стать
известным, я ощутил лет в 14-15. Но действительно стать великим - это
мысль, которая полностью чужда мне.
Что Ваши родители делали действительно хорошо, что Вы говорите
себе: я замечаю это до сих пор?
Они основательно воспитали меня.
Что означает для Вас - основательно?
Почтительно. Почтительно по отношению к родителям, почтительно по
отношению к миру. Это они хорошо сделали.
Знакомили ли они Вас также с традициями? Например, посещение
церкви в воскресенье?
Да, посещение церкви по воскресеньям было. С традициями, тем не менее,
были проблемы. Когда ты - подросток, и тебе хочется поспать в
воскресенье утром до 12, так как до 4 часов утра ты мотался. Но это
нормальные конфликты. Тем не менее, мои родители обучили меня
ценностям, как нужно обходиться друг с другом, что важно, что
считается и не то, что материальные вещи - это важное. Они объяснили
мне, что тепло сердца - это что-то хорошее. За это я очень благодарен
своим родителям.
Для общественности Ваше "примирение" с Дитером Боленом было
большой историей. Это было Схождение, которое представлялось по
телевидению чем-то вроде ритуала. Некоторых это заставило задуматься,
что примирение возможно. Как Вы это видите?
Примирение всегда возможно!
Как это было лично для Вас? Дитер Болен был раньше Вашим другом?
И Вы заново нашли друга?
Нет, вообще нет. Мы должны найти другое понятие для дружбы. Дружба -
это очень ценное понятие и у меня в моей жизни только 2-3 друга. Не
больше.
И что отличает такого друга?
Друг должен пройти огонь и воду. Друг должен уметь с тобой посмеяться,
но более того уметь плакать. В нашем кругу друзей это называется: Если
другой совершает убийство, я спрячу его под моей кроватью. Т.е. иначе
говоря, ради кого-то существовать и не только говорить: Сегодня
вечером я хочу пойти в кафе, чтобы поболтать о глупостях и разной
чуши. Нужно быть всегда рядом с другом, если у него проблемы. Это
важно. Людей, которые хотят просто попраздновать со мной, я вижу на
каждом углу улицы. Но когда я говорю: У меня большая проблема! Можете
ли Вы выслушать меня? Тогда внезапно его и след простыл. А друзья
остаются всегда. Это самое важное.
Дитер и я - это зависит отчасти также от разницы в возрасте - мы
никогда не чувствовали этого единства, у нас действительно
профессиональная дружба. Такая тоже есть.
Вам сейчас 40. Говорят, это возраст, когда человек становиться
благоразумным. Что значит быть в возрасте? Или к этому относится также
молодость, динамика, фитнес – все, что Вы собой олицетворяете? Есть ли
у Вас страх перед возрастом?
Вообще нет. Я отпраздновал свой 40-й день рождения со своими знакомыми
и друзьями очень интенсивно, и я не хотел бы больше быть молодым.
Почему нет?
Я не хочу всё еще раз заново узнавать и испытывать на себе. У меня нет
желания свои жизненные опыты пережить еще раз. Я ни за что не хотел бы
снова очутиться в школе, даже, несмотря на то, что у меня не было
проблем в школе. Когда сегодня я вспоминаю свое прошлое, то вижу, что
многие учителя - это плохие педагоги, которые преподают у наших детей,
я нахожу их меры очень жестокими. Есть достаточно много
преподавателей, которые видят себя важной персоной, у которой вдруг
появляется власть, которую они могут направить на детей и молодежь.
Я также не хотел бы, чтобы мне снова было 22-24 года. Это времена,
когда ты норовист и непримирим, когда нужно найти самого себя. Сегодня
я точно знаю, где я стою. Это здорово, когда в возрасте - я не говорю
в старости - знаешь, что ты можешь и что нет. Очень важно, когда люди
определяют свои границы.
Где Ваши границы?
Больше не иметь эту сумасшедшую юность. Это важный атрибут молодости.
Но я не хотел бы больше быть таким сумасшедшим и говорить - я мог бы
позволить себе всё. Нет, я хотел бы нести ответственность и делать это
с удовольствием. При 100-метровом забеге я, наверное, не смогу
состязаться с 18-летним. Хотя я вообще не чувствую себя старым.
Можете ли Вы представить себе жизнь после смерти?
Да.
Как Вы себе ее представляете?
Я не знаю. Я не вернусь в виде радуги, это я знаю. Я не думаю также,
что мы заново родимся животными. Нужно очень четко разделять: У нас
есть душа, или энергия и тело, которое у нас есть сейчас. Эта духовная
энергия будет жить дальше, но в какой форме? Уж точно не дождевого
червя.
Как Вы пришли к этому убеждению? Оно возникало из детской
религиозности и до сегодняшнего дня так развилось?
Нет. Я глубоко занимался эзотерикой. Эзотерика представляется для
многих людей чем-то вроде сектантства. А я считаю, это совсем не так.
Эзотерика для меня - это самонахождение, и значит в глубине своей -
черпать силу из спокойствия, из самоуспокоенности, чтобы найти себя.
Это мое видение эзотерики. Я верю в то, что это разовьется. Я очень
часто дискутирую об этом с другими людьми. Многие улыбаются и говорят:
«Ну да, мечтай, мечтай!» Я тогда отвечаю: Мы хотим прийти к основе. До
тех пор пока ты не можешь доказать мне, что нет жизни после смерти, а
я не могу доказать противоположное, то в любом случае мы имеем основу,
на которой мы приравнены. Очень быстро затем эти люди умолкают. Потом,
ничего больше не существует внезапно. Нельзя привести обратные доводы.
Это просто установка, это вера. И верой свернет известный мудрец горы.
И выйдет где-нибудь в высшей степени из глубины души.
Именно.
Каково Ваше отношение к христианству? Как Вы представляете себе
Бога?
В положительных энергиях.
Которая содержится везде?
Если хочешь ее увидеть, она всюду.
Можете ли Вы говорить с Богом? Можете ли ему молиться?
Да, но не в церковном смысле. Просто вести беседу. Просто то, что я
говорю - реальное. Например, если я в первой половине дня вижу
утренний журнал и просто говорю: дорогой Бог, почему ты допускаешь,
например, войну в Ираке? Почему же? И с другой стороны: Спасибо
дорогой Бог, что помог мне, что позволил узнать такое и помог
благополучно избежать. Просто не сверхпочтительно, а почтительно,
по-приятельски.
Итак, Бог был бы кем-то, кто всегда рядом, даже если его не
видят и к которому также можно обращаться в любое время?
И которого я также могу критиковать, в то время как я спрашиваю:
Почему ты допускаешь такое? Объясни мне, пожалуйста, я не понимаю! Это
раболепство-«все, что ты делаешь – правильно» - я нахожу немного
лапидарным. Агрессию, непонимание я должен уметь выразить. Я думаю,
это очень важно. И если Бог не может этого перенести, он сам в этом
виноват.
Вы ощущаете, что должны получать ответы?
Не прямо.
Но, вероятно, в форме познания?
Да, в познаниях, которые я сам должен найти. Познания, которые
возникают у меня внезапно. Нужно также быть открытым для этого. Если у
меня сильный стресс: в профессиональном или личном плане, тогда часто
я не ощущаю этих волн и я не открыт для познания.
Если бы однажды Вы были свободны в своих желаниях, что бы Вы
пожелали себе?
Всё должно оставаться так, как есть.
Права принадлежат © 2003 ERB Medien GmbH.
|
