www.partizip.de, 22 марта  2003 г.  
Перевод: Елена Артюхина-Кошкина 

Моменты, заставляющие задуматься поп-звезду

Томас Андерс, голос “Modern Talking”, в эксклюзивном интервью рассказывает о своих представлениях о жизни, и что значит для него инвалидность.

PARTIZIP: Томас Андерс, Ваш любимый цвет - черный?
Андерс: Да.

PARTIZIP: Черный цвет является признаком меланхолического настроения?
Андерс: Нет, я в это не верю. Здесь нет ничего общего. Я думаю, черный цвет просто красивый. На самом деле черный цвет выглядит всегда очень элегантным. Можно выглядеть празднично, по-спортивному, абсолютно нормально. Черный подходит ко всему. Исходя из этого, это жутко удобно, если у тебя очень много черных вещей в шкафу. Черные брюки, черная футболка, черный пиджак. Это было шиком 20 лет назад, и еще через 20 лет будет шиком.

PARTIZIP: Могу ли я сказать, человек Томас Андерс - это эстет?
Андерс: Абсолютно. Я могу подписаться под этим на все 100%. Для меня это действительно важно в любых жизненных обстоятельствах, я назвал бы это моей эстетикой жизни?

PARTIZIP: Что Вы имеете в виду под эстетикой жизни?
Андерс: Окружать себя эстетическими вещами, почтительно обходиться с людьми, что я также называю эстетикой.

PARTIZIP: Я спрашиваю потому, что эстетика может пониматься также как что-то прекрасное, что-то имеющее правильную форму, что-то благоприятное. Эстетика и недееспособность для Вас – это понятия, которые не гармонируют или даже исключают друг друга?
Андерс: Для меня это совсем другая степень значимости. Я говорю о той эстетике, которая выражается в формах, может быть в красках, в еде. А людей я ставлю вне этого. Хотя ясно, что действительно бывают ситуации, в которых люди не выглядят красивыми. Например, кто только что перенес операцию, или женщина, которая только что родила своего ребенка. И это не имеет ничего общего с недееспособностью.

PARTIZIP: Но рождение – это ведь что-то очень прекрасное.
Андерс: Конечно, прекрасное, по ощущениям, по чувствам, по природе своей, по биологии - действительно очень прекрасный процесс. Но никто не может заявить мне, что, если я делаю кому-нибудь операцию на сердце, что это - прекрасно. Однако, назад к инвалидности, тут совсем другие масштабы. Ведь люди не добровольно ставят себя в такую ситуацию. А я хотел бы связать понятие эстетики с чувством эстетики.

PARTIZIP: В Германии есть судебные прецеденты, когда отдыхающие требовали возмещения ущерба за то, что они должны были есть вместе с гостями-инвалидами.
Андерс: И здесь у нас два безумия. С одной стороны это люди, которые подавали жалобу, с другой стороны – сами судебные дела! Если Вы сейчас меня спросите, что я об этом думаю, то это для меня не требует вообще никакого обсуждения. Я думаю, мы говорим здесь о людях, о ближних. До такого я бы никогда не додумался, поэтому, я думаю, где мы, собственно, живем?! Это так абсурдно для меня, что я едва нахожу слова.

PARTIZIP: Томас Андерс - это семейный человек?
Андерс: Абсолютно. Друзья, семья. Поэтому я живу в Кобленце.

PARTIZIP: Семья означает дети.
Андерс: Определенно. Я предполагаю, это получится. У нас еще есть немного времени. На само деле, глупо говорить, мы хотим выждать правильную дату, но в данный момент я еще не заглядываю вперед. Конечно, сейчас я в браке еще не так долго, один год. И хотел бы, если дела пойдут, чтобы жена всегда была рядом, брать ее в поездки. С другой стороны я хотел бы также иметь время для ребенка, и если я сейчас смотрю в свой календарь, то мне эта идея вообще не нравится. Я просто не смог бы быть рядом.

PARTIZIP: Вы можете себе представить, что имеете неполноценного ребенка?
Андерс: Гипотетически. Если тебе 20 с небольшим, ты воспринимаешь жизнь гораздо позитивнее, всё для тебя нуль проблем, хотя, собственно, существует много проблем, но у тебя нет таких безумных мыслей. Я просто установил, чем старше становишься, тем более осознаннее, интенсивнее и осторожнее начинаешь обходиться с собой и со своей жизнью. Я скажу просто - для меня нет разницы. Ребенок ведь не виноват в том, что жизнь дала одному это испытание, и ты будешь с этим испытанием считаться.

PARTIZIP: Есть люди, которые с самого начала говорят, что они не хотят рожать ребенка-инвалида.
Андерс: Может быть я должен сделать здесь различие. Есть инвалидность, при которой ребенок вообще не смог бы жить в моем понимании, т.е. что он родился бы на свет больным в духовном плане, физически инвалидом и зависел бы от аппаратов. Это для меня, и я должен тут выразиться очень осторожно, это не то, что я называю жизнью. Тогда разве прерывание беременности не лучший выход?

PARTIZIP: Дискуссия об аборте неполноценных детей является в нашем обществе всегда обсуждением «о цене жизни»!
Андерс: Позвольте мне объяснить по-другому. Предположим, моя мать лежала бы в больнице после сильного инсульта. И она сама была бы больше не способна к жизни, вокруг нее стояли бы один устройства, которые поддерживали бы ей жизнь, так, что она в принципе даже не знает, на земле ли она еще. Тогда я, и это для меня существенно менее гипотетически, отключил бы эти устройства.

PARTIZIP: Это теперь уже другая дискуссия.
Андерс: Ну хорошо, если представить, что я как будущий отец знал бы, что этот ребенок без машин не способен к жизни, тогда я бы также настоял на прерывание беременности. Но речь идет у меня не о том, что я сейчас делаю различие между тем, может ребенок жить, или нет. Это, на самом деле, только наши представления, которые мы имеем от жизни.

PARTIZIP: Это настоящая проблема, провести эту грань. Я уже знаком с людьми, которые очнувшись после аварии говорили, что хотят умереть. Они не могли представлять себе жизнь в инвалидной коляске. Через 2 года дела идут у этих людей совсем по-другому.
Андерс: Они рады, что продолжают жить.

PARTIZIP: Да, конечно.
Андерс: Конечно, я сижу здесь в своем кожаном кресле и рассуждаю исходя из моей ситуации. Но я верю, что я тоже захотел бы смотреть на это с положительной, солнечной стороны. Но я также верю, что если бы я попал в аварию и стал бы инвалидом, был бы также в духовном плане неполноценен, то я не хотел бы больше жить. Я не чувствовал бы себя хорошо, если бы не мог за себя решать. И я хотел бы сказать, у меня замечательная жизнь, и если бы завтра что-то случилось, у меня была замечательная жизнь.

PARTIZIP: Это связано с религией?
Андерс: Мне просто не хотелось бы вести жизнь как растение, это для меня не жизнь. Я имею в виду, если я лежу где-нибудь в больнице, и вокруг пульсируют машины, это жестоко. Я не хотел бы в течение долгих лет где-нибудь прозябать, как насос. И если случится нарушение электроснабжения, то я сразу умру. Мне это не нравится. Для меня это не напрямую связано с религией. Все, что приходит, когда-нибудь уйдет. Это наше назначение, и я смиряюсь с этим назначением, хотя .... мы - люди ведь боремся против этого, с тех пор как можем мыслить.